Гильдия Тёмных Эльфов обычно казалась пустующей, потому что мало кого видели входящим или выходящим. Она была заперта с восходом луны. Даже те немногие искатели приключений, что обычно болтались в лавках, не показывались до утра. На пристани и вокруг ворот замка кружилось необычайно большое количество Тёмных Эльфов.

— «Такое впечатление, что все ожидают начала вечеринки», — сказал Флауен, Страж Хайена, глядя на луну, изогнутую, как Шамширский клинок. Когда его взгляд опустился, он заметил спины двух тёмных эльфов, отдалявшихся от него. Один из них казался тяжело раненным, шёл с трудом. Другой тёмный эльф помогал своему товарищу, тащил впечатляющий лук, чёрный колчан и стрелы с притороченными к ним чёрными флажками.

— «Они хорошие люди или злодеи?» — пробормотал Флауен себе под нос, жестом указыавя на двоих тёмных эльфов. — «Когда я вижу тех, кто сражается в своей одинокой битве, называемой жизнью, я испытываю порыв протянуть им руку».

— «Я не могу поверить, что мне придётся сразиться с Арией!»

Пробормотал Мастер Фрикиус, медленно завязывая свой пояс. Аккуратно приведя в порядок свою одежду, он стёр кровь от предыдущей битвы со своих доспехов. На взгляд Ксеновии, он был возбуждён и взбудоражен, как ученик, которому предстоит пройти испытание у своего наставника.

— «Ты когда-нибудь с ней встречался?»

Помрачнев, Мастер Фрикиус посчитал на пальцах и сказал: «Это было 15 или, может, 18 лет назад, когда я работал Часовым. Её пригласили как особого наставника».

— «Какой она была?»

Мастер Фрикиус сжал губы и возвёл очи горе. Заметив глубокую морщинку, образовавшуюся между его глаз, Ксеновия подумала, что, возможно, он вспоминал что-то очень нехорошее.

— «Единственное, что я помню, так это то, что на протяжении всего тренировочного периода она выглядела очень усталой. Сначала мы подумали, что ей не интересно нас учить. Что касается меня, то мне она просто не понравилась».

Ксеновия собрала несколько заклинательных книг и зелий и положила их в мешочек, привязанный к её поясу. Она прикрепила свой меч сбоку, надеясь, что он ей не понадобится. Она не могла убедить себя одеть доспех.

— «Да оставь ты это!»- сказал ей Мастер Фрикиус, и она отложила в сторону тяжёлый доспех, который только мешал бы ей использовать магию. — «Я постоянно буду находиться между Арией и тобой».

— «Если бы я была Эльфкой», — улыбнулась Магистр Ксеновия, — «я сказала бы что-то вроде «я буду всегда защищать тебя, несмотря ни на что»».

— «Какие странные вещи ты говоришь», — фыркнул Мастер Фрикиус. Когда его взгляд встретил взгляд Магистра, он громко засмеялся. Закончив веселиться, он обнял её за шею и мягко притянул к себе. Ксеновия ответила на его поцелуй.

— «Даже когда постареешь, никогда не становись такой, как эта женщина», — сказал Ксеновии Мастер Фрикиус, нежно держа её лицо в своих руках.

— «Утомленной женщиной?»

— «Женщиной, которая поглощена мыслями о себе и обходится с собой жестоко».

Мастер Фрикиус почувствовал неудобство, причиняемое плечевыми пластинами его доспеха, и подправил их положение. Он аккуратно обернул длинную полосу ткани вокруг своего торса, чтобы уменьшить вероятность возможных ранений. Он одел два меча на пояс, спрятал два кинжала в сапоги. Маленький лук висел у него на спине, а его колчан был на бедре. Он надел пару перчаток, а потом и свой плащ, который грамотно скрывал большую часть его оружия.

— «Мы ведь ничего не забыли, не так ли?»

Когда Ксеновия покачала головой, он запер дверь гильдии. Пока Фрикиус прятал ключ в его обычный тайник под лестницей, она повесила на дверь табличку с выжжеными буквами, которая гласила: «Сегодня Мы Закрыты».

Примерно две сотни стражников были поделены на четыре подразделения, каждое состояло примерно из пятидесяти человек, выстроенных решёткой. Они ждали приказа своего командира. Когда Капитан Госта появился и направился в сторону Дуфиса, высшего по званию стражника, все одновременно отсалютовали ему. Они маршировали через западные ворота замка Хейне и направлялись к Тростниковому Полю.

— «О-о, они двинулись. Они идут!»

Ясон Хейне с величайшим интересом наблюдал за этой процессией из повозки. Его повозку перетащили к западной стороне дороги, закрытой для движения гражданского населения, чтобы могла пройти армия. Когда Иннадрил был построен, семья Хейне даровала большую сумму денег лорду. За это их именем был назван город. Они так же сделали большое пожертвование на проект огромного по своим размерам Плавучего Города. Лично Ясон Хейне был двенадцатым лордом клана Хейне, самого богатого в Иннадриле.

— «Вы бы лучше задёрнули штору, господин. Если они узнают ваше лицо, вы можете оказаться в опасности».

Ясон Хейне громко хохотнул в ответ на беспокойный порыв своего секретаря, и ответил: «Что за неприятность может со мной приключиться? Они хотят воевать за меня, рискуя своими жизнями против клана Тасаба, моего врага, укравшего моё имущество. Ты не думаешь, что мне надо хотя бы посмотреть на них? Кроме того, чтобы мобилизовать стражников на эту миссию, мне пришлось подкупить нового лорда огромной суммой денег!»

Лицо секретаря потемнело, когда он попытался предостеречь своего нанимателя: «Господин! А что если кто-то подслушивает вас!»

Ясон Хейне закрыл окно и вернулся обратно к своему сидению. Приближалось время отъезда. Приоткрыв окошко, отделяющее его отсек от места кучера, он громко закричал: «Давай убираться отсюда!» Чудовищ подхлестнули, и экипаж медленно тронулся вперёд.

Снаружи доносился шелест Тростникового Поля, который, видимо, умиротворял их рассудок. Закрыв глаза, великий торговец представил себе тростники, как они танцуют. А ещё он представил себе, как бледнолицые убийцы вытаптывают танцующий тростник на своём пути к Плавучему Городу. Его воображение недалеко ушло от реальности.

— «Слишком медленно»

После того, как вывеска с большим текстом «Только что привезено! Новая продукция!» была убрана в магазин, Верона положила руку на талию и потянулась, разминая спину. Она услышала, как хрустнули её косточки. «Ой!»- девушка потёрла поясницу кулаком и вернулась в магазин. Заперев дверь, она закрыла её на засов и вывесила табличку «На сегодня закрыто».

— «Что? Ты всё ещё здесь?»

— «Ну и что мне теперь делать? » — Верона обвела взглядом магазин. Эльф Эспен положил обе ноги на прилавок, откинулся на своём стуле и бросал взгляды через весь магазин. Двое посетителей всё ещё оставались в магазине.

— «Вы разве не сказали, что сегодня уйдёте?»

— «Нет!» — Пириэль Аурура, Собиратель, сидела на полу и бросала кости с угрюмым взглядом. — «Я не желаю даже видеть тень Тёмного Эльфа. Я просто останусь тут сегодня».

— «Ты чем-то расстроена, это я точно могу сказать», — Верона мягко похлопала по голове гномку, которая прожила в несколько раз больше, чем она сама.

— «Я не могу этого вынести, правда!»

Пириэль не могла справиться со своим разочарованием. Поиграв какое-то время в одиночестве с кубиком, она наконец-то определила источник своего дурного настроения, хотя это не заставило её почувствовать себя хоть немного лучше. Пириэль смотрела на железный молот, её любимый инструмент. Она представила себе, как ударяет им по голове одной старой тёмной эльфийки. Каким-то образом эта мысль очень улучшила её настроение.

— «Пириэль Аурура», — хозяин магазина был удивлён, увидев гномку смеющейся о чём-то своём. Она смотрела на него так, будто только что пробудилась ото сна.  -«Тебе случалось слышать что-нибудь про «Древиантское Вино»?»

Пириэль ответила, что это вино, которое вручную производят в малых количествах в Проклятом Лесу. Его ингридиенты — это сорт винограда «Пиньо Руж», который выращивают только в Глудио и паучий яд, приведенный в брожение тайными методами, которым научили демоны. Она ещё упомянула, что у него шелковистая структура и уникальный, незабываемый аромат. Эльф-торговец кивнул головой и улыбнулся.

— «Что если я скажу тебе, что один из двенадцати ящиков вина, сделанного двадцать девять лет назад на винном заводе под названием Астарон, сейчас спрятан под этим вот прилавком?»

Собирательница уронила челюсть, её глаза широко распахнулись. Эспен попросил Верону принести бокалы для вина. Трое сели на полу в магазине и разлили легендарное вино по бокалам.

— «Эй, Сорбо!» — Эспен позвал орка-Префекта. Дородный орк всё ещё чувствовал себя виноватым в том, что половина магазина оказалась в руинах в результате его сегодняшней вспышки. Чтобы компенсировать убытки, он был занят починкой магазина. Но, в доказательство распространённой поговорки, что вам не следует ожидать, что Орки будут хорошо делать работу, требующую навыка и сноровки, он достиг только того, что урон увеличил свои масштабы.

— «Если ты не пытаешься развить новую боевую технику с помощью этого молота, пожалуйста, положи его где-нибудь. Иди сюда и выпей с нами!»

Орк молча сел рядом с остальными.

— «Кажется, у нас есть запасной бокал».

— «Нет, но сейчас будет».

Эспен разлил всем вино, потом наполнил оставшийся бокал до краёв.

— «Она, наверное, появится на рассвете. Почему бы нам не начать пить, пока мы её ждём?»

С наступлением ночи температура упала и ветер подул в сторону моря. Один за другим жители города и стражники исчезали. Единственными существами, шатающимися по улицам, были Тёмные Эльфы с их кожей оттенка лунного света.

Около дюжины Тёмных Эльфов вылетело из аллеи возле Фрикиуса. В секретном порядке они доложили о результатах своего поиска. Фрикиус был осведомлён, что одно из подразделений, отправленных к городу, не вернулось. Это было подразделение, которому поручили обыскивать район возле причала.

Фрикиус ощутил, как у него сжимается грудь. Три часа прошло с момента начала их поиска, и до сих пор Ария нигде даже не мелькнула. По ходу ночи всё большее число ищущих становилось небоеспособным. Они были охвачены напряжением и разочарованием. Скоро их сентименты превратятся в смятение и ужас.

В канале рыба выпрыгнула из воды, изогнулась телом, отразила лунный свет сверкающими, серебристыми бликами. Через миг она исчезла в глубине канала.

Фрикиус с проклятиями скрежетнул зубами. Внезапно он понял тактику Арии. «Это касается всех, мы изменим область поиска!» — он поделил канал на разные отрезки и назначил на каждый из них по поисковому подразделению.

— «Двигайтесь как можно осторожнее и продуманнее. Отряды ни с кем другим на контакт не выходят. Держите в памяти, что мы — охотники!»

Фрикиус не мог избавиться от ощущения, что он — мишень. Вместе с Магистром Ксеновией он сел в гондолу и обыскивал область между восточным и южным отрезками канала. У Тёмных Эльфов было острое зрение, даже при лунном свете. Ария могла превратиться в юркую рыбу, насколько знал Фрикиус, но он всё ещё ощущал, что может поймать её. Он наблюдал, как маленькая стайка рыб быстро унеслась куда-то, едва появилась гондола.

— «Ария непредсказуема. Может быть, она хочет уничтожить всех нас, всех 99, голыми руками».

Молодой эльф спросил со смесью восхищения и недоверия: «Почему вы это говорите, господин?»

— «Потому что она не хочет убегать. Она хочет произвести впечатление на Тетрарха Тифиэля, доказать, что она права. Есть и много других причин, но у неё есть только одна настоящая мотивация. Потому что она может».

С расстояния Ария наблюдала за гондолой, которая везла её преследователей. Двое из них общались, пока женщина внимательно осматривала дно канала.

Ария напряглась, когда заметила, что женщина внезапно подняла голову и посмотрела в её направлении. Однако она не могла видеть сквозь обманную вуаль, которую Ария создала вокруг себя в темноте. Когда лодка приблизилась, Ария смогла узнать двоих из троицы пассажиров. Она хорошо знала лицо Мастера Фрикиуса и могла догадаться, кто та женщина, которая его сопровождала.

Когда гондола наконец-то прошла под мостом, Ария развеяла свою обманную вуаль, устремилась вниз и заколола молодого тёмного эльфа, который управлял шестом. Она собиралась напасть на Магистра Ксеновию, но Мастер Фрикиус преградил ей дорогу, размахивая мечом. Поскольку на нём был тяжёлый доспех, гондола сильно раскачивалась. Ария дрогнула, пытаясь восстановить равновесие, когда Фрикиус триумфально захохотал.

Потеряв своего гондольера, корабль бесцельно дрейфовал, следуя по направлению течения. Когда Мастер Фрикиус защитил её от прямого нападения, Магистр нараспев прочитала заклинание. Ария бросила их, сбежав выше на берег. Когда заклинание Магистра было закончено, оглушительный рёв понёсся вперёд, будто тысячи стрел выстрелили одновременно.

Постройки из белого мрамора были испорчены уродливыми царапинами. Камни мостовой, кичливо образовывавшие красивые узоры, были расколоты большими трещинами, как будто бы какой-то гигант попрыгал на них на одной ноге.

— «Зачем ты так её сдула?»

Воздушная яма с ужасным давлением нанесла колоссальный урон внешнему виду города, и ударила в спину Арии с огромной силой. Как чучело, подхваченное смерчем, её перенесло через канал, забросило на второй этаж какой-то постройки.

Фрикиус выпрыгнул на берег следом за Арией, сигналя ближайшим тёмным эльфам. Ксеновия последовала за ним. Улицы, связанные множеством переходов и лестниц, образовывали извилистый лабиринт. Двое преследователей перепрыгивали канал, карабкались на стены и взбирались на крыши зданий, отделявших их от желанной цели.

Фрикиус обнаружил разбитое стекло и лужу крови на полу. Как только он коснулся крови, сквозь разбитое окно влетела стрела и вонзилась в его плечо. С толщиной этого доспеха, никакого серьёзного урона это не принесло.

— «Какой дешёвый ход!» — прокричал Фрикиус. — «Ария, ты, должно быть, тоже постарела!»

— «Тебе не надо напоминать мне об этом, ублюдок!»

Несколько часов до того Ария была занята игрой в прятки с многочисленными первоклассными солдатами. Насколько она сейчас истощена? Была ли её чистейшая бравада маскировкой для того, чтобы заманить его в ловушку?

В мансарде старого заброшенного дома потолок был настолько низким, что было тяжело маневрировать. Запах гниющей бумаги был всепоглощающим. Дверь внезапно с грохотом захлопнулась, как только Фрикиус зашёл, и его охватила полная темнота.

Фрикиус был благодарен Ксеновии, что она задержалась позади. Поскольку её никогда не тренировали на Убийцу, то будучи брошенной в ситуацию вроде этой, она чувствовала бы себя голой. Тем не менее, Ария была ранена, а запах крови сильнее любого другого запаха тела.

— «Это бесполезно!»

Фрикиус был озадачен, потому что направление её запаха отличалось от того, откуда доносился её голос. Он отошёл в сторону, чтобы обнаружить ещё одну лужу крови на полу.

— «Ты можешь обманывать меня, но не можешь спрятаться».

С некоторым усилием он открыл пряжку своего плечевого доспеха, который при падении на пол наделал много шума. Его противник не напал. Он убрал защиту с талии и бёдер, а ещё снял своё запасное оружие.

— «Ты должен был чему-то научиться после тренировки, которую я устроила тебе в тот день».

И опять её голос звучал с нового направления. Каких-то шестнадцать лет назад он и его группа отказались принимать обучение Арии. Старейшины расценили это как неповиновение и бунт и навязали им то, что считали наиболее подходящей дисциплиной. Капитан караула предложил наказание, которое потенциально могло сохранить их жизни, но тоже навсегда оставило рубец на их гордости. После этого случая капитан позже распрощался с жизнью в битве с болотными зомби, которые пытались захватить подземную крепость.

— «Все члены группы будут заперты в подземном гарнизоне на тридцать восемь минут в полном вооружении. Наслаждайтесь своим наказанием».

Запертые в чёрной как смоль темноте, они встретились с Арией. Полностью безоружная, она устроила им самые болезненные и унизительные тридцать восемь минут, которые они никогда не забудут.

— «Спасибо за любезность».

Стрела просвистела в направлении Фрикиуса, нарушая его задумчивость. Сначала Фрикиус подумал, что это была какая-то шутка или уловка, но стрелы продолжали лететь на него с убийственной точностью. Она явно знала его нынешнее точное местоположение. Фрикиус вразбивку несколько раз опустил свой меч вниз, заставляя кусочки старых рисунков по дереву взлетать вверх и поднимать больше пыли в воздухе.

— «Что ж, если ты это сделаешь, ты спрячешь запах».

Как только Фрикиус услышал её голос, ещё одна стрела устремилась к нему. Он попытался увернуться, чтобы избежать ранения.

— «Но запах — это не единственная вещь, нужная для раскрытия маскировки. Кто-то может получить намёк от движения воздуха или тепла тела».

— «Какие глупости!» — Фрикиус не мог поверить, что кто-то может обладать такими способностями.

— «В действительности же!» — какое-то мгновение было слышно, как тетива лука несколько раз звякнула. Пять выстрелов? Шесть выстрелов? Фрикиус был ранен в левую руку и ногу. Его левое ухо тоже пострадало — «если ты сосредоточишься только на одном ощущении» — внезапно голос прозвучал очень близко, — «ты никогда не поймаешь меня, глупец!» В следующий момент Фрикиус получил ужасающий удар и полетел куда-то вниз. Он упал на пол, собрался и приготовился к следующему нападению.

Увернувшись от меча, которым Фрикиус замахнулся на неё, Ария использовала свой кинжал, который чуть не рассёк его челюсть пополам. Он отступил назад и сделал прямой выпад. В этот момент кинжал его противницы вонзился в его запястье. Она повернула его со всей силы, прорываясь между костями и сухожильями с тошнотворным хрустящим звуком. Громко закричав от боли, Фрикиус выбросил вперёд кулак и, к удивлению Арии, впечатал его прямо ей в лицо.

Она сплюнула кровь и ухмыльнулась, понимая, что её противник всё ещё хочет сражаться.

— «Да», — пробормотал Фрикиус, как будто сцеживая слова сквозь зубы. То, что упало на пол, не было его оружием. — «Вот в чём была проблема».

Он пнул ногой маленький предмет, похожий на капсулу, лежащий на полу. Капсула моментально раскололась, озарив комнату голубоватой аурой духов.

— «Да, хотя это, конечно, великое изобретение, но в наши дни молодые убийцы, похоже, чрезмерно полагаются на него», — Ария извлекла большой осколок стекла, застрявший в её бедре, и отбросила его в сторону. Из раны хлынула кровь. Она не хотела, чтоб ыпротивник понял, что её кровопотеря уже слишком велика. Ария восстановила своё самообладание и повернулась в направлении двери. — «Среди них у тебя был самый большой потенциал, Стражник Фрикиус».

— «Я с благодарностью приму твою науку, Ария». Её лицо было перемазано кровью и потом. Он развернул ленту ткани, обёрнутую вокруг его талии. Фрикиус грубо перевязал ею своё изодранное запястье и затянул узел зубами. «Как бы там ни было, я всё ещё могу использовать левую руку».

Пытаясь закончить битву до того, как исчезнет свет духов, Фрикиус подобрал свой меч левой рукой и, хромая на раненную левую ногу, кинулся вслед за Арией.

В этот момент затрепетало чёрное пламя и дверь рассыпалась в пепел в мгновение ока. Вызванный заклинанием смерч влетел в помещение, сдувая стены и потолок. Несколько мгновений прошло, прежде чем гора обломков рухнула. Фрикиус медленно отлип от разрушенной мансарды.

— «Ксеновия! А где Ария?»

Фрикиус застал картину, свидетелем которой никогда не хотел бы стать. Ария удерживала Магистра сзади, и несколько преследователей лежали рядом с ней мёртвыми. Ещё больше воинов плавало в воде, и канал был уже алым от крови. Кинжал Арии поглаживал шею Магистра.

— «Ты знаешь, если ты возьмёшь заложника, лучше тебе от этого не станет».

Фрикиус собирался продолжить свою речь, но Ксеновия немного приподняла руку, чтобы остановить его: «Знаешь что, я думаю, я не заложник».

— «Ты права», — Ария прошептала что-то на ухо Магистру.

Ксеновия широко распахнула глаза, когда кровь хлынула у неё изо рта. Вытаскивая кинжал из спины Магистра, Ария столкнула её обмякшее тело в канал. Вода неизящно хлюпнула, и тело эльфийки унесло течением. Фрикиус закричал и бросился на Арию с выражением безныдёжной ярости и глубочайшей ненависти на лице.

— «Успокойся, Фрикиус. Она жива».

Ария пыталась утихомирить враждебность своего оппонента.

Но тут она прикусила язык, не потому, что кто-то её ранил, , но потому что обладателем этого голоса была та личность, которую она надеялась больше никогда не увидеть. Знакомое лицо вынырнуло из теней разрушенного здания, где и произошла последняя стычка.

— «Пабельский Рыцарь»

— «Меня зовут Скрайд».

— «Я запомню».

— «Да, запомни».

Фрикиус, Скрайд и Ария. Трое тёмных эльфов поддерживали показную отчуждённость, которая прекратилась через мгновение. Фрикиус был первым, кто начал двигаться. Скрывая своё намерение напасть, он сделал шаг в сторону канала. Ария среагировала инстинктивно, сокращая расстояние между ними. Она знала, насколько опасно противостоять нескольким врагам одновременно, будучи столь незащищённой. Особенно настороженно она относилась к Вороньему Перу, другому тёмному эльфу, который пришёл с севера.

Скрайд сообщил Фрикиусу: «На её кинжал наложено заклинание кровотечения. Ты б лучше поторопился и покончил с этим».

— «Я не знаю, кто ты такой, но это я уже знал и без твоей подсказки».

То, чего Ария понять не могла,так это быстрое исцеление Скрайда. Она была уверена, что причинила ему достаточно вреда для того, чтобы он месяц, а то и два не мог встать с постели.

— «Должно быть, какой-то эликсир, который помог тебе восстановиться».

У некоторых эликсиров было свойство на время давать пациенту возможность забыть о боли, или во много крат увеличить его физические возможности. Но почти все превращают своих пользователей в наркоманов, у многих есть побочные действия, которые наносят непоправимый вред мозгу.

Мастер и Танцор Клинков окружили Арию с обеих сторон. Они оба были заточены под использование двух мечей, так что могли использовать оружие обеими руками. Тем не менее, ни один, ни другой не мог использовать сейчас обе свои руки. Арии с удивлением подумалось, что калечить и уничтожать мужские тела стало эдаким её странным хобби.

Двое тёмных эльфов напали. Стрелы с чёрными флажками непрерывно летели в неё через канал. Пытаясь увернуться просто чтоб избежать стрел, она посмотрела через канал, чтобы понять, где могли прятаться лучники. Голубой свет маяка острой линией прошёлся вверху.

Ария сначала атаковала Фрикиуса. Повернувшись назад, она пнула Скрайда по ноге. Изящным движением прыгнула в канал, стрелы проникли в воду, несколько из них воткнулись в неё. Она поползла по дну, пробираясь к маяку.

Есен поднял лук, но потерял из поля зрения своего врага. Когда он отклонился от окна маяка, то лицом к лицу встретился с сильно истекающей кровью тёмной эльфийкой. Она усмехнулась и быстро схватила его правую руку. Она протянула вторую руку к нему, но Есен несколько раз ударил её луком. Голова Арии была вся в крови, её руки почернели от кровоподтёков, а её лицо было обезображено уродливой опухолью. Эльфийка отчаянно вцепилась в него обеими руками. Хрустнув, палец, который натягивал тетиву лука Есена больше не мог двигаться согласно его воле. Его охота провалилась.

Ария вышла из маяка и повалилась на землю.

— «О любовь моя, мой дорогой возлюбленный!»

Она хотела услышать голос своего любимого. Не пустой оболочки, запертой в храме, повторяющей те же слова раз за разом, а величайшего и самого зловещего мужчины, которого она когда-либо встречала, такого, каким она всё ещё помнила его.

— «Ещё немного продержаться. Ещё чуть-чуть». Она спрятала лицо в колени, её плечи вздрагивали.

Ария подняла застывший взгляд к небу. Свет маяка поблёк, когда небо начало светлеть. Она слышала шаги, тяжёлые и крепкие. Она могла сказать, кто это был. Ладонью она вытерла слёзы со своего лица.

— «Ты оставил женщину умирать?» — спросила Ария у Мастера Фрикиуса. — «Это было не очень хорошо с твоей стороны».

Скрайду, у которого был озабоченный взгляд — единственное, что она истрактовала из его пустого выражения лица — она сказала: «Так же, как я поступила с ней, я скоро поступлю и с тобой».

Она поднялась, но пошатнулась, потеряла равновесие и упала на мокрую гальку. Её зрение затуманилось, она всё ещё могла видеть огромный страх и ненависть на лицах двоих мужчин, но не сочувствие. Их руки потянулись к ней — не для того, чтобы проявить добрую волю и помочь, а чтобы применить своё оружие к её измученному, опустошенному телу.

— «Как же меня всё это утомило», — сказала она и занесла свой кинжал. — «Давайте закончим это побыстрее и наконец-то отдохнём».

— Единственные смотрители здесь — эти уродливые твари.

Мартиен и его люди затаили дыхание, пока мимо бесшумно не проскользило чудовище с телом женщины и змеиным хвостом. Они не шевелились, пока существо полностью не исчезло из виду. Эти бессонные и никем не оплачиваемые стражи одинаково ненавидели и грабителей, и случайных посетителей. Они заполонили кладбище во время войны между Эльмором и Аденом. Аден перебросил солдат на фронт, оставив захоронения без охраны. Ближе к концу войны поднимался вопрос о наведении порядка, но территория была столь обширна, что для её очистки потребовались бы силы, достаточные для возведения крепости. План отложили, а затем о нём и вовсе забыли.

Когда вокруг окончательно стихли следы чужого присутствия, Мартиен вновь посмотрел на маленькое надгробие. Кто покоится здесь? Вероятно, человек выдающийся — иначе его не похоронили бы на этом кладбище. Но не член королевской семьи: для них существовал отдельный, тщательно сохраняемый участок. Значит, кто-то достойный упоминания в летописях. Однако люди эпохи процветания редко интересуются подобным.

Мысль о том, что время стирает даже самые яркие жизни, принесла Мартиену странное облегчение. Он провёл рукой по камню.

— Тебе грустно? Ты, должно быть, пожертвовал собой. А теперь о тебе никто не помнит.

Надгробие открыло глаза и рот.

— Что за глупости? Я мёртв. Зачем мне заботиться о пустяках?

— Но те, кто похоронил тебя, поставили камень, чтобы помнить.

— Сколько времени прошло с сотворения мира? Человеческая жизнь — мгновение. Даже будь моё имя в книгах, надолго ли его запомнили бы?

— Ты был великим.

— Возможно. А возможно, нет. Величие не имеет абсолютной меры.

— Разве ты не стремился к чести, чтобы упокоиться в таком месте?

— Кто думает о подобных вещах, пока жив?

— Те, кто посвящает жизнь цели.

— Ты путаешь последствия с намерением.

— Значит, у каждого есть предназначение?

— Слишком банально сказано.

— Я могу умереть сегодня или завтра. Что мне делать?

— Наконец ты подошёл к сути.

— Ответь.

— Ты сам всё время об этом думаешь. Я — лишь отражение твоего разума. А теперь ступай. Твои люди зовут.

— Брат! Пора уходить?

Под лунным светом они крались по кладбищу. Награбленное погрузили в три повозки и разъехались: одна — на юг, другая — на север, третья, с Мартиеном, — к восточным воротам Адена. В городе их ждали деньги заказчика; Мартиен собирался разделить долю и расплатиться с людьми — им были нужны пища и одежда.

— Этого не может быть…

Повозка резко остановилась. Мартиен рассмеялся. Снаружи зазвенели клинки.

— Стой! — крикнул он.

Бой мгновенно стих. Крышку приподняли. В темноте повозки кто-то сидел на Священном Ковчеге.

— Я Мартиен, владелец лавки «Южное море»! Поговорим!

В ответ — тишина, затем насмешливый голос:

— Интересно. Я Старис, из «Общества обеспокоенных судьбой леса».

Мартиен вышел, убедился, что его люди живы. На него смотрели холодные глаза тёмной эльфийки; рядом стоял молодой тёмный эльф.

— Старис?

Эльф кивнул с едва заметной улыбкой. По жесту Мартиена он вошёл в повозку.

— Твоё лицо… Я тебя помню.

— Работал у тебя. Платил ты жалко.

— При плохой торговле и плата скудная. Почему выбрал именно эту повозку?

— Если скажу, что отправил людей и к другим, тебе станет легче?

Мартиен готовил ловушку, перевозил Ковчег тайно и поместил его в третью повозку, не раскрывая плана никому.

— Значит, меня обманули? Это подделка?

Мартиен ощутил вкус победы.

— Кто тебя послал?

— Влиятельный человек из Гирана.

Ответ оказался неожиданным. Старис продолжил:

— Некоторое время назад посланник общества встречался с Иерархом Астериосом. Это объединение знатных людей с целями, выходящими за рамки дружбы.

Мартиен зло усмехнулся, пнул Ковчег.

— Если он поддельный, мне безразлично, разобьётся ли он.

Он поднял старый молот и с силой ударил по Ковчегу. Раздался глухой треск — пол под ним проломился, но сам Ковчег остался невредим.

— Нет. Он настоящий.

Спустя некоторое время они вышли. Люди с обеих сторон смотрели настороженно. У людей Мартиена были переломы и ранения, но никто не погиб. Шепнув несколько слов Старису, Мартиен громко разыграл отступление:

— Они слишком сильны! Нам не справиться! Уходим!

Старис с несколькими спутниками направился к северо-западной части Запретных Врат. В маленькой роще он нашёл давно забытое надгробие и носком сапога отодвинул землю перед ним.

«Общество» получило ключ к Священному Ковчегу.

Клык Тени перебил всех наёмников, разыскивавших Священный Ковчег. Шесть дней спустя после того, как Ария Фёрстмэттер исчезла с улиц Гирана, она вновь появилась — уже в Иннадриле. Сэр Густав Атебальдт, рыцарь королевства Аден и глава старинного рода Атебальдтов, нанял несколько отрядов наёмников, чтобы отыскать её. В гавани Хейна они заметили тёмную эльфийку, подходившую под описание.

— Ты уверен?

— Да. Когда я видел её в последний раз, волосы были собраны. Вид у неё был такой, будто её ничто в мире не тревожит.

Морской ветер и южное солнце, казалось, притупили бдительность Странницы Бездны, слывшей сильнейшей среди себе подобных. Она неторопливо прохаживалась среди заморских безделушек и диковинных игрушек, искусно изготовленных гномами. Войдя в более изысканный квартал, она почтительно склонилась перед витринами. Тем временем к преследователям присоединились новые люди.

— Разве этого мало? Почему не схватить её сейчас? Если будем медлить, сюда подтянутся другие.

В одной из витрин Ария, по-видимому, нашла что-то, привлёкшее её внимание. Пока её преследователи колебались, она на мгновение остановилась у лавки одежды у канала и скрылась внутри. Трое или четверо наёмников последовали за ней, притворяясь покупателями.

В лавке продавались и доспехи с различным снаряжением для искателей приключений, и изысканные наряды для дам и господ. Грань между этими двумя категориями посетителей порой стиралась: дети богатых купцов любовались сверкающими латами, а воительницы подолгу рассматривали атласные платья. Внутри оказалось шумнее, чем ожидали наёмники; количество покупателей застало их врасплох.

— Где тёмная эльфийка, которая только что вошла?

Один из наёмников схватил хозяина лавки за горло. Эльф, не проявив ни малейшего страха, спокойно указал на трёх тёмных эльфиек, бросивших на пришельцев яростные взгляды. Среди них Арии не было.

По условному сигналу в лавку ворвались остальные. Кто-то из покупателей вскрикнул, кто-то раздражённо нахмурился. Наёмники заметили, что некоторые держат при себе прочные предметы, вполне пригодные в качестве оружия, однако никто не решился вмешаться: никто не хотел окончательно испортить себе день.

— Есть чёрный ход?

Отодвинув ящики в глубине лавки, несколько человек обнаружили дверь и вышли наружу. Над прозрачным небом кружили чайки, по тихо текущему каналу лениво скользили гондолы. Благородные дамы в белом, прикрываясь зонтиками, прогуливались, не ведая и не желая знать о происходящем.

Один из наёмников рванул занавеску примерочной. Внутри стояла испуганная девушка, готовая разрыдаться. Вторую и третью занавески сорвали почти одновременно.

Когда распахнули вторую, пронзительный крик оглушил всех в лавке: маленькая гномка, дрожа, пыталась прикрыть почти обнажённое тело туникой. В третьей примерочной их ожидало иное зрелище — высокий орк, стоявший нагим и глядевший на них с мрачной яростью. Судя по всему, он как раз переодевался; на полке лежали изношенные одежды и пара железных перчаток.

Несчастный, сорвавший занавеску, машинально уставился на мощные мышцы и изрезанную шрамами зелёную грудь. Он хотел извиниться, но губы его растянулись в нелепой улыбке. Попытка вернуть занавеску на место закончилась тем, что она безвольно упала на пол.

— Сэр… Полагаю, произошло недоразумение…

Татуировка на голове орка исказилась от гнева. Огромные зелёные кулаки сжались перед глазами наёмника, и в глотке орка раздался зловещий звук.

— Похоже, сегодня в той лавке особенно людно. Вероятно, привезли новые ткани из Авеллы. Не желаете взглянуть, миледи?

Гондольер с любопытством смотрел на бутик «Эспен и Верона».

— Нет. Я не люблю толпу, — ответила женщина.

Разочарование быстро сменилось привычной для Иннадрила беззаботностью: гондольер начал тихо напевать. Ветер над рекой был прохладен и свеж, а внезапная пассажирка щедро расплатилась. К тому же тёмная эльфийка аристократичного вида — редкая удача для лодочника.

— Куда прикажете, миледи?

Ария поправила юбку, прикрыла лодыжки и выпрямилась. В руке она держала зонтик от яркого солнца. Когда гондола проходила под одним из бесчисленных мостов Хейна, она сложила его и откинула волосы назад.

Ей хотелось остаться под сводами моста, но преследователи были слишком близко. Она указала на другой мост, в двух кварталах отсюда.

Гондола плавно заскользила вперёд. Напряжение постепенно покидало её тело. Как было бы хорошо — просто плыть по каналу, не оглядываясь.

Через некоторое время лодка достигла места встречи. Гондольер молча ждал. Полчаса спустя появилась Пириэль Аурура.

— Наконец-то! Как мне было найти тебя в таком месте?

— Ты же Скаут, — сухо ответила Ария. И добавила: — Кстати, твой крик был превосходен, как всегда.

— Нужно вложить сердце в голос. Тогда даже ты сможешь так.

Гномка спрыгнула с моста в гондолу; лодочник едва удержал равновесие. Ария ценила её мастерство, но характер раздражал.

Когда Ария пожелала проплыть по всем каналам города, гондола вновь тронулась. Солнечный свет залил их, и Ария снова раскрыла зонтик.

— Ты доставила людям немало хлопот, — заметила она.

Гномка стянула с плеч огромный рюкзак.

— Знаю.

Порывшись внутри, она извлекла стеклянный флакон с тёмно-красной субстанцией — засохшей кровью. Прежде чем передать его, Пириэль прищурилась:

— Странный вопрос для тёмной эльфийки, но я его твсе равно задам.  Ты выглядишь плохо. Лицо бледное, как смерть. Я права?

— Да. Меня серьёзно ранили двое северян.

— Из-за этих проклятых реликвий гибнут невинные.

Ария убрала «Кровь Святых» с непроницаемым выражением.

— Не говори, что ты их пощадила?

— Не называй меня убийцей.

После паузы она добавила:

— Я, наверное, ослабла. Живу так долго, что чувствую себя старухой с прогнившей душой.

— В одном мы уверены: юными нас уже не назовёшь.

Пириэль закурила, воспользовавшись тлеющей щепкой, протянутой гондольером.

— Может, тебе стоит оставить это ремесло. Встреться с тем безумцем в башне, поговори о прошлом.

Ария усмехнулась:

— Я думала об этом.

— Старики могут позволить молодым работать, — заметила гномка.

— Это бегство.

— Иногда бегство разумно.

Их разговор коснулся разрыва между эльфами и тёмными эльфами, Тетрарха Тифиэля и древних союзов. В конце Пириэль, принимая деньги, неожиданно сказала:

— Берегись своих. Союзников у тебя почти не осталось.

Ария это знала. Удивляло лишь беспокойство гномки.

Солнце опускалось за горизонт, окрашивая канал в рубиновый цвет. В этом городе людей и эльфов даже тёмная эльфийка могла почувствовать красоту.

Вдруг Пириэль обняла Арию, уткнувшись лицом ей в живот.

— Не… умирай… Ладно?

Ария неловко коснулась её головы и мягко отстранила.

— Я лишь сказала, что стала слабее.

Она начала снимать платье; под ним оказались кожаные доспехи.

— Вот и всё.

Гондола приближалась к мосту. Ария повернулась спиной к спутникам, собрала волосы в хвост.

— Неважно, кто враг — один или многие, человек или тёмный эльф, юный или старый…

Её голос прозвучал спокойно.

— До сих пор я — сильнейшая.

И в следующее мгновение, словно тень птицы, скользнувшая по воде, она исчезла.

«Кажется, кого-то одного не хватает?»

Позади возле начальных ворот извивалась, стремясь вперёд, запыленная гусеница. В полдень цикады громко звенели с деревьев возле беговых дорожек, будто поддерживая её.

«Прекрати это!» Закричал кто-то и запустил стеклянной бутылкой. Она угодила Мартиену по голове и отрикошетила, вылетела на беговую дорожку и приземлилась на спину гусеницы. Она свернула своё тело в шар и покатилась к следующей дорожке, что, возможно, было лучшей беговой тактикой, учитывая все остальные моменты.

«О, брат! Ты в порядке?»

«Давай! Давай! Наивысший! Ты можешь это сделать! Всадница Ветра! Иди! Иди!»

На передовой, единорог и теневое чудовище яростно сражались за первое место. Покрытый пеной единорог мчался неистово. Двое зверей бежали бок о бок какое-то время. Единорог медленно нагонял теневое чудовище.

Гусеница продолжала катиться по дорожке в своей шарообразной форме, пока не нагнала заводную куклу и не задела её колёсико. Кукла упала, и пламя от факела, который она несла, охватило фитиль, тянувшийся от её головы.

Тик-тик-тик БУМ!

Кукла взорвалась, её колёсико отлетело в толпу зрителей. Части кукольного тела взмыли в воздух и достигли главных ворот ипподрома. Голова куклы с изображённой там шутовской мордашкой докатилась до финиша, издавая громкое щёлканье, и тем самым отвлекая и без того уже беспорядочное внимание толпы.

Все взгляды переключились на другой круглый объект, летящий в воздухе через ипподром. Гусеница приземлилась и бочкой покатилась перед единорогом, как какая-то кошмарная сфера с какой-то безумной, злосчастной целью.

Солнце нещадно палило белоснежного единорога, мчащегося на всех парах, как будто пытаясь догнать что-то давно позабытое. Теневое чудовище было жадным ночным хищником, более привыкшим разрывать материю, разделяющую этот мир и мир духов. В данный момент, оно продолжало погоню с явным предвкушением поимки своей иллюзорной добычи, единорога.

«А теперь наскочи на это существо? Нет, не сейчас. Ещё чуть ближе»

«Первый прибывший, пятая дорожка, Наивысший! Второй прибывший: четвёртая дорожка, Всадница Ветра!»

Ужасающий гром победных криков, проклятий и жалобных воплей сгустился, создавая хриплый рокот, который, наверное, потряс весь Дион. Ошмётки разорванных и выброшенных зрителями билетиков разлетались над ипподромом, как конфетти. Несколько волков, праздно шатавшихся около ипподрома, перепугались шума и поспешно убежали.

Толпа тесно сжалась, угрожающе налегая и растрясая деревянные перила, отделявшие зрительскую часть ипподрома от беговых дорожек. Наконец ограждение не выдержало и разлетелось в щепки. Нескольких неудачников привалило обломками, и по ним ещё и протоптались, когда оставшаяся толпа скрывалась из поля зрения. Некоторые зрители бросились к чудовищам и их владельцам, но были удержаны наёмниками, нанятыми ипподромом.

Крепко обнимаясь, целуясь и танцуя с кем ни попадя из близстоящих, Мартиен вспыхнул религиозным рвением таким могучим, что, кажется, мог в мгновение ока переквалифицироваться в представителя духовенства.

В тот момент он и решил, что с этого дня будет много заниматься благотворительностью в стремлении стать уважаемым членом общества. Он будет великодушным по отношению к своим подчинённым, которые долго переживали финансовые трудности. «Я добьюсь получения удобной клановой усадьбы и куплю им всем сверкающее, высококачественное оружие!» — пообещал он сам себе.

За дорожками он увидел гномку возле канцелярии ипподрома, отбивающуюся от стражи, которая пыталась её удержать. Она стремилась к финишу, хныкая и что-то доказывая. Верно, поскольку результат для всех был совершенно непредвиденным, то было понятно, что кого-то это расстроило. Мартиену даже стало её жалко.

Чуть позже, судьи собрались вокруг гномки, и перед тем, как всё было сказано и сделано, даже самые высокопоставленные руководители были втянуты в перепалку. Сбившись в кучу, они какое-то время трясли головами и спорили. В конце концов они, похоже, достигли соглашения.

«Внимание! У нас есть объявление», — управительница скачек стояла в центре ипподрома, крича раскатистым голосом. — «Мы исправили ошибку, сделанную во время объявления победителей 12-го забега».

Казалось, тишина охватила весь мир.

«Первый прибывший, первая дорожка, Зажигающая Огни! Второй прибывший: пятая дорожка, Наивысший!»

«Повелитель, все наёмники были убиты».

«Согласно правилам Гонок Чудовищ, когда любая часть тела участвующего монстра пересекает финишную линию, считается, что это чудовище достигло финиша вообще. Следовательно, мы решили, что Зажигающая Огни, чья голова первой пересекла победную линию, выиграла скачки. Мы так же хотели бы сообщить, что те, кто ставил на Всадницу Ветра, прибывшую третьей, и потерявшие шанс на победу из-за незначительной разницы, получат лотерейные билеты как знак нашей доброй воли. Победитель этой лотереи будет определён завтра».

«Я думаю, они не поймали женщину».

«Я разорён».

В голубом полуденном небе сияющее солнце посылало вниз золотые лучи, как беспорядочные стрелы.

«Почему вам хочется искать скрытый смысл в глазах муравьиной личинки? Вы разве не человек?» Перебирая билетики, устроительница скачек не обращалась ни к кому лично.

«Позволь я дам тебе лотерейный билетик в знак утешения. Так промахнуться!..» — сказала гномка, когда подняла голову разлетевшейся куклы.

«Идите сюда, господин. Это очень весело».

В устланной красными коврами комнате для Очень Важных Персон, что была расположена на одной из сторон колизея, танцевали, аки неуклюжие Орки, господин Атебальд и его стража. Когда его глаза встретились с глазами Мартиена, он подпрыгнул в воздух, описав животом восьмерку.

» Эй, хочешь встретить ангела? — спросил он, глядя чуть ниже головы Мартиена.

«Это все из-за тебя, — сказал единорог с грустным взглядом. — Почему ты не стал ангелом, как я тебе говорила? Когда ты был маленьким, ты был таким ангельским ребенком!»

«Чтобы стать ангелом, тебе нужно три года тренироваться в Школе Седрика, ещё три года — в Башне Слоновой Кости, а потом следующие три года в Деревне Оруженосцев. После окончания этого всего, тебе ещё надо Хардина в шахматы обыграть! А ещё это отнимает много денег!»

Мартиен захотел позорно убежать куда подальше. Но как только он подумал об этом, то внезапно понял, что уже бежит и воет, как обезумевшее животное. Взирающая на это толпа быстро убралась с его дороги, пронзительно крича на него и изрыгая проклятия в его адрес.

«Ой!» — молодая тёмная эльфийка, с которой столкнулся Мартиен, тихо вскрикнула, — голос у неё был обольстительный. С выражением замешательства на лице она ещё какое-то время стояла на месте и озиралась. — «Госпожа Лейринн! Госпожа Лейринн! Где вы?»

«Элли! Элли! Я разве не сказала тебе, чтоб ты не шаталась тут в одиночестве? Здесь огромные толпы. Ты легко можешь влипнуть в неприятности, и что ты тогда будешь делать? Подобные места привлекают много разных гнусных типов!»

Хотя кто-то, похожий на компаньонку молодой тёмной эльфийки, показался в нескольких шагах от неё, молодая девушка не открыла глаза и продолжала решительно опираться на свою трость.

«Да, человек, который передо мной, ведёт себя странно. Я думаю, он сошёл с ума, потеряв свои деньги».

«Ты не должна так говорить о человеке, если он прямо перед тобой!»

Компаньонка молодой девушки выглядела обычной воительницей. Она носила лёгкий доспех и при ней был меч. Она смерила Мартиена взглядом и добавила: «Но он и правда выглядит безумцем».

«Хм? Действительно?»

Что-то взорвалось внутри головы Мартиена. Появившийся ужас был невыносим. Так, поливая происходящий кошмар последними словами, он превратился в рыдающую девочку. Он почувствовал невыносимую боль между ног — как будто бы его яйца пронзили копьем и хорошенько потеребили.

«Ох, это, наверное, больно», — девушка и её компаньонка смотрели вниз на Мартиена, который извивался на земле. — «Он был поражён Посохом Злого Духа! Если он никогда уже не будет полноценным мужчиной, ты возьмёшь на себя ответственность за это? Мы говорили тебе не устраивать неприятности!»

«Когда кто-то нападает на тебя, он, наверное, хочет получить отдачу. Ты не согласна?»

«Что это за идиотизм? Ты старше меня. Неужели в тебе нет ни капли сострадания?»

«А ты что? Если в тебе так много сострадания, почему же ты даже пальцем не пошевелишь, чтобы помочь мне? Вот он я, корчусь от боли на земле!» — слова протолкнулись сквозь его глотку и вышли наружу приглушенным страдальческим хрипом. Компаньонка упёрла обе руки в боки с озадаченным выражением на лице и поочерёдно посмотрела на девушку и на Мартиена. Потом со вздохом она отвернулась от них обоих.

«Возвращаемся. Наш начальник, наверное, уже волнуется за нас».

Девушка казалась смущённой, глядящей по сторонам. Потом она чуть приподняла свой внушительный посох. Мартиен, по-прежнему сидевший на земле, взглянул на её действия и поспешно соединил ноги. Девушка опустилась на одно колено и осторожно ощупала землю вокруг себя. Её рука коснулась ноги Мартиена.

«Эй! Что ты делаешь?»

«Мне жаль, что так произошло. Я думала, вы пытаетесь напасть на меня. Вам всё ещё больно?» — девушка наклонила голову ближе к нему и добавила задумчиво: «Что вы будете делать, если вы уже не сможете быть полноценным мужчиной?»

Потеряв дар речи, Мартиен беззвучно открывал и закрывал рот. Он внезапно осознал, что девушка слепая. Она с обеспокоенным взглядом потеребила нос его ботинка.

«Вам так плохо? Если вы не потеряли сознание, пожалуйста, ответьте мне!»

«А, я, а, в порядке там, внизу».

Она глубоко вздохнула с облегчением.

«Она действительно тёмный эльф? Как для тёмного эльфа, она удивительно ярко и богато выражает свои эмоции», — как только он подумал об этом, Мартиен заметил, что она нахмурилась.

«С вами, должно быть, случилось что-то плохое. Но это опасно — вот так вот нападать на кого-то». Он подумал, что девушка сделает ему выговор за то, что он чуть не сбил с ног слепую. Но это было не так. «Я могла бы быть убийцей, который с удовольствием уничтожает Людей из спортивного интереса, ну да вы знаете. В таком случае, ваши потроха были бы разбросаны вокруг, а ваше сердце трепыхалось бы на земле».

Её необузданная фантазия напомнила ему отрывки из какой-то кровавой сказки. Мартиен тряхнул головой, жалея о своём неразумном поведении. Он попытался объяснить, почему мчался по ипподрому в таком неистовстве. Мартиен был чрезвычайно смущён. Если бы эльфийка не держала его так цепко за ногу, он почти наверняка вновь убежал бы с воплями.

Выслушав его историю, девушка впала в задумчивость. Тщательно вывернув собственную рубашку, она выудила откуда-то клочок бумаги. Мартиен растерялся, оценив размер бюста тёмной эльфийки. Он быстро посмотрел на её лицо, потом вообще отвёл взгляд, вспомнив, что она слепа. Он вновь посмотрел на неё, но был разочарован тем, что она уже застегнула одежду.

Девушка похлопала по нему, пытаясь найти его руку, и сказала, всовывая бумажку в ладонь: «Вот, возьми это».

Пробудившись ото сна, Мартиен осторожно развернул клочок бумажки, который всё ещё держал в руке. Дорога была неровной, из-за чего повозку со страшной силой трясло. Боясь выронить бумажку, Мартиен держал её обеими руками.

«Брат, ты опять в неё смотришь?»

«Да».

Его спутник вздохнул и перевёл свой взгляд на окно экипажа. Его мысли были заняты шестидесятью миллионами аден, которые испарились по злой воле богов.

«Господин Густаф Атебальдт сказал, что если ты опять потерпишь неудачу, он позволит тебе встретиться с ангелом. Ты ведь чувствуешь то же, что и я, да, брат?»

«Да».

То, что Мартиен получил от девушки, было билетиком, который в точности называл победителя того кошмарного двенадцатого забега. Написанная на бумаге денежная сумма, видимо, была месячным содержанием слепой. Эльфийка отдала ему бумажку в попытке возместить ущерб, который она по ошибке причинила и который мог сделать из него неполноценного мужчину. После этого девушка быстро ушла. Упустив шанс объясниться, Мартиен теперь чувствовал себя немного виновато при мыслях, что продал свою сексуальную полноценность за деньги. Но было ли это единственной проблемой, которая его волновала?

Повозка на головоломной скорости мчалась к столице Адена. Когда воспоминания об их беседе практически исчезли из его мыслей, Мартиен внезапно открыл рот: «Если богиня возникает перед нами, она ведь может выглядеть как угодно».

«Что?» — голос его спутника явно выражал раздражение от таких вот глупых высказываний.

«Она слепа, бесчувственна и сурова, но всё-таки её наполняют добрые намерения».

«Это, безусловно, философское мировоззрение, не так ли?» — товарищ Мартиена скрестил руки и откинулся на спинку сидения.

Благодаря кучеру, который вкладывал в свою работу каждую каплю энергии и умения, они уже миновали Белую Башню Чародеев. «Ох!» — тихо воскликнул человек, смотревший в окно. Гигантская серая колонна возникла на горизонте. Верхушка её пряталась в облаках, была невидимой. В прошлом, это был мост, связывавший небеса и землю. Но он давным-давно был разрушен.

«Брат, это Башня Дерзости».

Символьщик сел на табурет, выудил трубку из кармана и поднёс её ко рту.

Неторопливыми движениями он набил свою трубку табаком и поджёг её с помощью уголька. Когда он затянулся, голубоватый дымок заструился из его ноздрей. В полутёмной комнате дым медленно перемещался к потолку и кружился там в танце, складываясь в змееподобные узоры.

«Ты вывихнул правое плечо и ключицу. А ещё, похоже, треснули два или три ребра. А, тазовая кость у тебя тоже с трещиной. Даже когда это всё будет вылечено, в дождливую погоду у тебя будут боли».

Фитиль лампы издал трескучий звук, когда снаружи за окном с неба донёсся зловещий грохот. Позже заморосил ночной дождь. Внутри в комнате воцарилась полнейшая тишина. Скрайд выдавил из себя ответ после небольшой задержки.

«Ты говоришь, как лекарь».

Всё ещё покусывая трубку, символьщик смешал цветные магические элексиры в бутыли. Когда золотая и серебряная жидкости были смешаны вместе, полученное вещество стало прозрачным. Он капнул кроваво-красного ингридиента в жидкость, которая начала ярко светиться. Смесь изменила свой цвет на пурпурный, потом в индиго и, наконец, в чёрный. Символьщик взял бутыль рукой, как будто бы это был хороший ликёр, и живо его встряхнул. Вскоре жидкость опять сделалась прозрачной.

«Возможности человеческого тела ограничены. Ты должен жертвовать одной способностью, чтобы получить другую. Суть символа в равновесии — в рамках границ, за которыми разрушается твоё тело. Ты должен выделить определённую способность, одновременно сводя к минимуму побочные эффекты, которые всегда возникают при этом процессе. Это техника создания символов, самый важный аспект этой работы. Только новички пытаются создать сильнейшую силу или быстрейшую скорость, не принимая во внимание всё остальное. Такие люди часто заканчивают гравировкой Знака Смерти».

Символьщик остановился на мгновение и глубоко вдохнул дым. Выдыхая его через ноздри и рот, он заговорил опять: «Тебе надо знать, что в наши дни мы вдвое, а то и втрое могущественнее большинства целителей. Это потому что у нас есть тонкое понимание того, как работает человеческое тело и какие принципы за этим стоят».

Скрайд убрался со стола для осмотра, на котором он лежал. Поскольку стол обычно использовали для создания знаков, он нёс на себе следы работы, изобиловал пятнами разных цветов и неприятно пах.

«Ты производишь впечатление одарённого человека», — Скрайд сделал попытку застегнуть пуговицы на своей рубашке одной лишь правой рукой, но быстро сдался. — «Но что ты пытаешься сказать мне?»

«Ты в очень серьёзном положении. Будь ты хоть орком, который выглядит тёмным эльфом, я могу гарантировать твоё выздоровление, только если ты согласишься хотя бы две недели пребывать в покое».

У Скрайда было странное положение, которое нельзя было охарактеризовать ни терминами людей, ни тёмных эльфов. Было ли это потому, что он жил на человеческой территории, убивал людей, часто служа человеческому лорду? Скрайд тряхнул головой и улыбнулся. Он собирался что-то сказать, когда услышал, как поблизости на улице фыркнул ездовой дракон. Снаружи кто-то спешился и шёл по направлению к ним. Эсен посмотрел на Символьщика, будто ожидая его реакции.

«У меня на это время не записан никто из пациентов».

Таинственный посетитель поднял промокший под дождём капюшон своего плаща и смерил взглядом здание, в котором были Скрайд, Эсен и Символьщик. Он как будто пытался решить, сюда ли ему надо было. Гость остановился возле здания.

Как только Эсен разглядел, что посетитель — человеческий мужчина, он пришёл к мысли, что целью его визита не было нападение на них. Он ещё раз взглянул на Символьщика, который раздражённо трусил головой, всё ещё держа трубку во рту. Эсен открыл дверь посетителю до того, как тот успел постучать, ловя его на удивлении. Тот отдернул руку, постучавшую по воздуху, а потом, подобно бродяге, вернувшемуся домой после долгой дороги, сделал большой шаг вперед. Хотя он на первый взгляд выглядел сухощавым и хрупким, его походка выдавала странный налёт жестокости. Его кожа была сравнительно бледной, но тяжело было угадать его возраст, в основном благодаря бесчисленным морщинкам и маленьким шрамам, крест-накрест пересекающим лицо. Эсен ощутил, что посетитель очень осторожный, когда стоял у него за спиной.

«Вы дверь закрыли?» — проворчал Символьщик.

Посетитель прикинулся, что не понял, и обернулся к двери, в которую только что вошёл. Когда Эсен толкнул дверь кончиком своего ботинка, она закрылась с громким ударом. Когда их глаза встретились, посетитель оскалился в усмешке и пожал плечами. Эсен высмотрел свои лук и стрелы в углу комнаты.

Посетитель обратился к нанимателю Эсена. «Вы Скрайд, Пабельский Рыцарь?»

Владелец дома выглядел оскорблённым тем, что на него совершенно не обращают внимания. Скрайд тоже выказал неудовольствие тем фактом, что, кажется, все его всегда и всюду знают.

«А вы кто?»

«О, великолепно! Я не был уверен. Вы проделали долгий путь, не так ли? Вы очень отличаетесь от других тёмных эльфов, которых я знаю, они совершенно ненормальные».

«Так, ещё раз, кто вы такой?»

Создалось такое впечатление, что воздух в комнате превратился в лёд. Эсен разрывался между желанием схватиться за лук или вытащить кинжал из-за пояса. В то же время он заподозрил, что посетитель мог что-то прятать под плащом. Тем не менее, ничего не происходило.

«Отлично, господин. Вашего покорного слугу зовут Густин. Мой повелитель очень благородный человек, но я выполняю совершенно будничные задания. Мой повелитель сказал, что он очень благодарен вам за верную поддержку и сотрудничество, которые оказал ваш лорд, и прислал меня предложить вам небольшую помощь. Хе-хе-хе!»

л оскорблённым тем, что на него совершенно не обращают внимания. Скрайд тоже выказал неудовольствие тем фактом, что, кажется, все его всегда и всюду знБыло очевидно, что его речь преисполнена сарказма. Скрайд заговорил, не моргнув глазом:

«Мне не нужна помощь от слуги, или кем вы там являетесь. Я не знаю, кто ваш повелитель, но говорите, что хотите сказать, а потом проваливайте».

Густин стиснул зубы. Эсен почувствовал в его адрес какую-то симпатию. Если бы такой решительный отказ получил Орк, началась бы драка, и это продолжалось бы до тех пор, пока на ногах остался бы только один из них. Только Человек мог снести обиду такого уровня.

«Я слышал, что женщина, за которой вы охотитесь, сбежала в Водное Поместье».

«Почему я должен вам верить?»

«Потому что у вас нет причин не верить мне».

Какое-то время Скрайд просто смотрел на человека-гостя. Кое-кто говорит, что глаза — зеркало души, но зрачки Скрайда больше напоминали бездонные колодцы.

«Вашему повелителью было Пророчество?»

«О, боги!» — прикусив язык, Густин обратил свой взгляд к Символьщику. — «Вы раскрыли меня. Вам не надо было говорить это вслух. Благодаря вам, никто не будет гравировать себе символы здесь, в Гиране, ещё какое-то время. Мой повелитель сказал мне расправляться со всяким, кто распространяет подобные языческие вещички, прям как вы».

Лезвие клинка с голубоватым отсветом внезапно возникло из-под плаща посетителя. Неожиданный поток ужасающих проклятий изрыгнулся изо рта Символьщика. Он схватил наибольшую иголку для нанесения знаков, которая доставала до пола.

«Ты, дворняга Епископа! Хочешь, чтобы я попотел и начертал для тебя Знак Сердца?»

Густин прохладно улыбнулся и широко оскалился, демонстрируя зубы.

«Интересно, как ты это сделаешь, если у тебя обе руки будут отрезаны?»

Не совсем ясно понимая причин, Эсен почувствовал, что он должен помочь Символьщику. Как бы там ни было, он был просто наёмником и не мог сказать, что было на уме у его нанимателя. Скрайд воспользовался своей раненной правой рукой, чтобы поднять трёхногую табуретку и с размаху опустить её с громким треском на голову Густина.

«Что ты делаешь!» — яростно прокричал Густин. — «Это не твоё дело!»

«Мне не нравится твой повелитель». Глядя на наморщенный лоб Скрайда и обеспокоенное выражение на лице Символьщика, Эсен осознал, что правое плечо пациента сместилось опять. «Мне также не нравится, как вы оба себя ведёте», сказал он лишённым эмоций голосом.

Кровь текла ото лба Густина, проделала путь мимо морщинистых уголков его глаз и выдающихся скул, стремясь ко рту. Дрожащий звук просочился из глотки гостя, но тяжело было сказать, это у него насморк или человек зарычал.

«Тёмные эльфы все одинаковые. Вы неисправимы. Даже когда вы вот-вот сдохнете, вам надо показать свой гонор!» — мрачно пробормотал Густин. Он скорее говорил сам с собой, чем обращался к кому-то в комнате. — «Но что сказал бы ваш повелитель? Люди — куда более сложные и хитрые создания!»

«Я думаю, вы не любите своего повелителя», — со смехом передразнил его Скрайд. — «Мне и правда вас очень жаль».

Охваченный чувством поражения, Густин ушёл, не имея возможности лишить Символьщика жизни. Через какое-то время Скрайд был подвергнут ещё одному болезненному лечению, которое длилось несколько часов. Позже он сказал Эсену отправляться в Иннадрил. Густин всё ещё мог иметь возможность удовлетворить свою мелочную жажду мщения. Эсен подумал, что если угрюмый человек был там, чтобы стать свидетелем сурового испытания, в которое превратилось лечение Скрайда, даже он не нашёл бы в этом радости.

Как человек, герцог Байрон Эштон был законченным неудачником. Поговаривают, что величайшей его ошибкой было верить в то, что он сможет улучшить финансовое состояние своего замка и поместья посредством давления на и без того погрязших в нищете хуторян. А они начали восстание против него, вооружены же селяне были только граблями, мотыгами, серпами и вилами. Герцог безжалостно расправился с бунтующими при помощи копья, меча и гильотины. Когда количество хуторян, которых он мог использовать, сократилось, герцог попытался отправить свою дочь к королю Амадео Кадмусу.

Как раз в то время началась эра хаоса, и люди, мечтавшие о войне, пришли в Дион. Это были головорезы, не присягавшие на верность ни одной стране или поместью. Их переполняла жажда власти и неконтролируемые амбиции. Вскоре один из них обезглавил герцога Байрона Эштона и захватил его замок.

Даже если бы короновался гоблин, а потом танцевал бы на троне, хуторяне поместья всё равно были бы так счастливы, что обнимали бы друг друга крепко и плакали от радости. Они с энтузиазмом встретили восшествие нового лорда поместья. Так или иначе, когда началась эра войны, и даже после её окончания, когда началась Эпоха Процветания, карманы жителей не потяжелели — Дион всё ещё оставался бедным поместьем, где жили угнетаемые люди.

Новый лорд поместья твёрдо решил заработать денег. Он начал строительный проект по возведению странно выглядящей постройки в свободной части деревни. Потом он всюду разослал наёмников и солдат, чтобы те отлавливали чудовищ. После этого осталось только приручить пойманных монстров.

«Давай, Всадница Ветра! Старайся! Быстрее, быстрее! Ой, мамочка!»

Ипподром Чудовищ был переполнен толпами людей. Любое движение монстра вызывало моментальную реакцию толпы — радость или сожаление. Вместе с именами неизвестных богов, из их ртов вырывались все виды благословений и проклятий. Но количество аден, которое зрители совершенно добровольно тратили на свои пари и ставки, давали поместью Дион и его жителям хоть какую-то надежду избежать нищеты, унаследованной от предыдущих поколений.

«Иди! Иди! Иди! Этот маленький кролик не догонит тебя! Да! Да! Да!»

Когда победитель был определён, взволнованная толпа начала буйствовать, как волны на ветру. Некоторые из зрителей порвали в клочья и выбросили свои бесполезные билеты, в то время как другие веселились и крепко обнимали всех, кто находился рядом. Некоторые из них подавляли улыбки, скрывая свою радость от других, втихаря снова и снова отмечая номера в своих билетах.

Мартиен, владелец лавки Южного Моря, прыгал от радости до тех пор, пока не сбил с ног человека, которого обнимал. Потом он побежал обменивать на деньги свой билет, осторожно избегая испытующих взглядов окружающих.

«Поздравляю, господин Мартиен».

Управительница скачек улыбнулась и бросила случайный взгляд на билетик Мартиена. За эту победу ипподром должен был выложить значительную сумму денег. Но её лицо не показало неудовольствия. И не потому, что женщину не волновало, что её организация понесёт убытки. Прибыли, которые получал ипподром, были достаточно значительными, чтобы они могли позволить себе считать денежный приз Мартиена незначительным форс-мажором.

«Мои глаза встретились с глазами единорога на выгуле и моё сердце чуть не остановилось!»

«Правда? Почему?»

«Потому что её глаза похожи на глаза моей мамы».

Она громко рассмеялась, но выражение её лица должно было означать — «Как глупо». Управительница вручила Мартиену внушительного размера сумку с золотыми монетами.

«После вычета налога, ваш приз составляет 328,000 аден. Пожалуйста, пересчитайте деньги и распишитесь на квитанции».

Когда он не поспешил протянуть руку, чтобы взять сумку, она посмотрела на него озадаченно. Мартиен сделал два шага назад и мечтательно посмотрел на расписание скачек. В следующий момент он опять заговорил с управительницей, и его голос был наполнен возбуждением и волнением:

«Смотрите!» — он вытянутым пальцем указал на информационную доску, хотя с её места всё равно ничего не было видно. — «Там сказано, что в следующем забеге шансы увеличиваются в 204 раза. Что это значит? Моя мама — в смысле, Всадница Ветра, будет участвовать в этом забеге, так?»

Несмотря на то, что билетики были все увязаны в пачки, она ответила коротко: «Это потому что она наверняка проиграет».

«Что?»

С неожиданным блеском в глазах, она начала говорить: «Подумайте об этом. Это второй шанс за сегодня победить, так? Но вы не можете победить. Штормовой Гром, что на третьей дорожке, очень перспективен и в последнее время пользуется огромной популярностью. К тому же, дорожки два, шесть, семь и восемь — я извиняюсь, что приходится так говорить о вашей маме — но их уровень несравнимо выше, чем её. Я думаю, кто-то допустил ошибку, включив в списки такую лежебоку. Хоть я и не должна говорить этого громко, но её шансы на победу в этом заезде равняются» — управительница использовала большой и указательный пальцы, чтобы продемонстрировать Мартиену наглядно, — «не более того».

Мартиен, чьё лицо равномерно покраснело, возразил разъярённым голосом: «Эй! Вы не имеете права так говорить о моей маме!»

«Почему вы повышаете голос? Я просто пересказывала вам, что другие говорят. Пожалуйста, успокойтесь, господин Мартиен».

Сказав это, она спокойно вернулась к работе — сортировать билетики заездов.

«Нет гарантии, что она всегда будет проигрывать. Сегодня она, кажется, была в хорошем состоянии. Когда я утром увидел её глаза, они пылали твёрдой решимостью победить, независимо ни от чего! Я уверен, что Всадница Ветра удивит нас своим выступлением в следующем заезде!»

«Какой смысл искать скрытый смысл в глазах муравьиной личинки? Господин Мартиен, вы же человек, не так ли?»

«Тихо! Из-за ваших глупостей, для меня теперь всё прояснилось! Я убедил себя, что сегодня будет особый день для меня, один из тех, что полностью и навсегда перевернут мою жизнь!»

Ещё какой-то момент Мартиен смотрел в небо над ипподромом. Как пузырьки в сточной канаве, тучи начали собираться, закрывая собой солнце. Когда ветер подул в лесу, окружающем ипподром, листья и трава взлетели в воздух с успокаивающим, тихим ветерком. На очень короткий миг, полностью отрешившись даже от шума ипподрома, Мартиен был охвачен осознанием, что он смотрит на что-то совершенно неизменное. Мартиен решил, что когда он будет возвращаться к этому моменту в своей дальнейшей жизни, он будет называть его Временем Откровения.

Пабельское «Рыцарство Лунных Слёз» вошло в легенды не сходством с Аденом, где рыцарство держалось на Паладинах и Рыцарях, а скорее своей пестротой: в нём соединялись умения и силы, не столь заметные на первый взгляд, — если, конечно, слово «рыцари» ещё подходило для их описания. Это как-то связано с тем фактом, что данное имение было в хороших отношениях с Наёмниками из Руны. Две основные силы, поддерживающие наёмников Руны — «Проклятый лес» и «Подземный Город Тёмных Эльфов». Ария могла только догадываться о происходящем. Важным вопросом был такой: в каких пределах Подземный Город показывает свои истинные намерения касательно Пабела и Руны? Ария ничего не могла предсказать, рассматривая ситуацию и так, и эдак.

Через пятнадцать минут после того, как вошла в помещение склада, Ария вышла через заднюю дверь, вернулась в туманный ночной простор Гирана. На протяжении двадцати минут прогулки до своего временного жилища, она была почти уверена, что смогла ускользнуть от своих преследователей.

Когда Ария вернулась на постоялый двор, она не увидела старого гнома, обычно дремавшего за прилавком. Выждав немного, она взяла в одну руку горящую свечу и поднялась по скрипучей лестнице, пошла по коридору. Когда свет свечи затрепетал, её собственная тень заколебалась над ней, как будто пыталась заговорить о чём-то. Синеватый ночной свет лился через последнее окно в конце коридора, обеспечивая освещение впереди неё. Наконец, Ария дошла до своей комнаты.

Она прошла мимо своей комнаты, не останавливаясь, и протянула руку к дверной ручке соседних аппартаментов, которые пустовали. Послышался резкий звук, и в окне, выходящем на улицу, появилась маленькая дырочка, что заставило Арию отпустить ручку. Внезапно стрела с привязанным к ней чёрным флажком воткнулась в дверную раму. Всё это произошло в мгновение ока.

«Воронье Перо?»

Мускулы дрогнули и напряглись. Кровь стучала в её уши и глаза, создавая ощущение пульсации. От кончиков пальцев до локтей и плеч вверх-вниз по нервной системе путешествовал электрический поток.

Желая избежать попадания, она бросилась к стене, пригнулась и оказалась у начала лестницы на едином дыхании. Используя свой кинжал, она срезала свечу, чтобы потушить её, и присела под напольный подсвечник. Коридор охватил её бездной темноты. Стрела прилетела сквозь окно и разрушила что-то, находившееся слева от подсвечника. Следующая стрела просвистела над головой Арии, когда она лягушкой распласталась по стене. Издав вздох облегчения, девушка перекатилась в другую сторону. Она ощущала, что последняя стрела была нацелена на то место, где она была всего мгновение назад.

Ария замерла, сохраняя молчание, сдерживая дыхание. Дверь спальни с грохотом открылась, и оттуда молниеносно выскочил рыцарь Пабела, размахивая двумя мечами. Ария прыгнула за его спину и погрузила в неё свой кинжал. Рыцарь использовал оба своих клинка, чтобы защитить себя и спереди, и сзади от всего, что могло скрываться в тёмном коридоре. Отчасти неуклюже, но это смогло отвести кинжал Арии, который уже готов был нанести роковой удар.

Через окно комнаты, сквозь задёрнутые шторы, просачивался в помещение тусклый свет. Когда Ария вступила в эту бедно освещённую зону, ещё одна стрела просвистела рядом с ней. Не смотря на риск попасть в собственных людей, лучник выстрелил в то место, где она предположительно должна была пройти, и сделал это удивительно метко.

Когда Ария пыталась отбежать в ванную, её ранили в ногу и швырнули в стену под окном. Рыцарь, который погнался за ней в комнату, тут же ударил мечом вниз, когда она пыталась восстановить равновесие. Ария отклонила удар рыцаря собственным кинжалом, что вызвало вопль негодования, вырвавшийся из горла противника. Он издал звук раздражения, но её тактика защиты была встречена другим клинком. У Арии впервые появилась возможность увидеть лицо своего противника. Молодому тёмному эльфу, похоже, было меньше двухсот лет. Он казался сильным и на удивление спокойным. Молодой рыцарь медленно и плавно скрестил свой клинок с кинжалом. Центр равновесия сдвинулся, и лезвия обоих клинков угрожающе задрожали друг против друга.

— «Отдай мне Книгу Святости».

Когда лезвие меча пронеслось у неё перед глазами, Ария скорчила гримаску.

— «Чего ты ко мне прицепился?! Сходи в книжную лавку!»

Своим кинжалом Ария очертила большой круг и упустила его из руки. Клинок молодого рыцаря коснулся её запястья, проводя длинную, глубокую царапину, выпуская много крови. Ария бросилась на грудь молодого рыцаря и крепко обняла его обеими руками.

С жутким криком она бросилась в окно. Стекло разлетелось вдребезги и переплётшиеся противники, скатившись вниз по карнизу, рухнули на землю. Пока они ещё летели, Ария восстановила контроль над своим телом и вскарабкалась на рыцаря сверху. Как раз перед ударом об землю, она перенесла весь свой вес на колени и обрушила их на плечи противника. Охваченный болью, тёмный эльф стиснул зубы, широко распахнул глаза. Из её раненого запястья хлынул новый поток крови.

— «Блуждающая-в-Бездне величайшей силы — это та …»

Придавливая плечи рыцаря своими коленями, левой рукой она схватила его за горло, достала второй кинжал из-за голенища сапога. Красная кровь, выплеснувшаяся из её левой руки, окрасила лицо рыцаря в красный. Без колебаний Ария приставила свой кинжал к его горлу.

— «… что бродила по Аду пятьсот лет».

В тот миг, будто падая на голову молодого рыцаря, она изогнулась. Жгущая мучительная боль прошлась вдоль позвоночника и наполнила всё тело. Из этой новой раны начало вытекать что-то тепловатое, пропитавшее её доспех и нижнее бельё, что принесло девушке целую гамму жутких ощущений.

Стрела Вороньего Пера была удивительно бесшумной. Ария смогла уловить только её неясный, похожий на ветер звук, когда она была уже слишком близко от неё. Поскольку находилась она теперь на улице, безнадёжно было искать безопасное место, чтобы защититься от стрелы. Ария встала на ноги и побежала, спасая свою жизнь. Хоть она и не могла видеть или слышать этого, но точно знала, что стрела летит прямо за ней. Оттолкнувшись от стены и повиснув на ветке дерева, как кошка, в едином броске она метнулась через стену. Последняя стрела вонзилась ей в спину.

— «Господин Скрайд!»

Танцор Клинков из холодного северного поместья безучастно смотрел на нанятого им проводника. То был Есен, Призрачный Странник, известный под кличкой «Воронье Перо» среди Орков и наёмников Руны.

Его тело предало волю своего хозяина. Оба плеча кричали от отвратительного ощущения, что там переломаны все кости. Он ощущал тошноту, как будто его внутренности напрочь перепутались. Его лёгкие дышали несогласованно, будто Орочью походную песню. Переполненная всеми этими ощущениями, его голова болела так, будто собиралась взорваться.

— «Ох, боги!» Когда Призрачный Странник увидел шею своего нанимателя, он выронил предмет, который нёс, подбежал к Танцору Клинков и опустился рядом с ним на землю. Скрайд смог лишь поднять правую руку.

— «Всё в порядке. Кровь не моя».

Скрайд подумал, что избавиться от боли он может только потеряв сознание или сосредоточившись на чём-то другом. Но первый вариант заставит его выглядеть слабым. Потому вместо этого он задал вопрос Призрачному Страннику.

— «Ты её поймал?»

Есен с сожалением покачал головой и направился к предмету, который он принёс. Это был пропитанный кровью кожаный доспех, изорванный в клочья в последней драке. Он медленно объяснил, как «Первозначная» со стрелой, торчавшей из тела, всё ещё смогла ускользнуть от него и сбежать.

— «Охотник, не сумевший поймать раненную женщину Мне так стыдно за себя».

Скрайд хотел покачать головой, но когда почувствовал ужасную боль, исходящую от плеч, решил, что лучше этого не делать.

— «Если бы не ты, моя голова сейчас валялась бы на земле возле твоих ног».

Сидя возле Скрайда, Призрачный Странник спокойно начал перебирать собранные стрелы. Поскольку его стрелы были не купленными, а сделанными собственноручно, он трясся над ними, как над редчайшим сокровищем. Есен поделил около тридцати стрел на кучки, состоящие из тех, которые можно ещё использовать, нуждающихся в починке и тех, которые можно уже просто выбросить. Призрачный Странник положил их обратно в колчан и заговорил снова.

— «Так я могу продолжать охоту?»

К повозке, источающей всё тот же протяжный скрежет, приблизились безмолвной тенью разбойники — свора убийц, что кормилась войной и смертью. Новая стая в уже поделенном лесу, они не встретили дружелюбного приёма: местные братья по ремеслу обратились в бездыханные тела, неспособные более ни сражаться, ни жать чью-либо руку. Освобождённые от бренного труда, эти мертвецы казались равнодушными к сокровищам, словно всё ценное было давно погребено вместе с ними.

Молодой эльф положил ладонь на колесо, пресекая его бесконечное вращение. Вокруг него покоились два десятка тел, и в этой мерзлой тишине он ловил голоса спутников — грубых, усталых, но живых. Они искали нечто — сундук, о котором хвастливо разглагольствовал один из них: мол, барон Левин, некогда властитель Гирана, сокрыл в нём реликвию незадолго до падения замка. Однако рассказчик не снискал внимания. Коллектив жаждал иных наград — женщин, вина, да пирога с клубникой, который в Адене, по их мнению, был венцом кулинарного искусства.

— Клянусь Мафр, Натали печёт самый вкусный пирог в королевстве! Пусть смеются, но я не стыжусь своей страсти. До того дня я был, как вы, — бездушный зверь… но она…

Звук оборвался гортанным хрипом. Стрела, огромная, как охотничье копьё, пронзила его грудь, явив миру зазубренный, искажённый наконечник. Он взглянул на смертоносное древко с изумлением, будто видел его впервые, затем — на спутников. Он не успел даже прошептать прощание. В смятении наёмники метнулись к повозке, прячась от невидимого врага.

Они колебались: бросаться ли в лес, чьи заросли теперь казались пастью чудовища? Или остаться в поле, открытыми, как овцы на бойне? Снова и снова воздух рассекал сухой треск — будто рвалась ткань. Повозка трещала, рассыпаясь под ударами стрел. Тогда наёмники бросились к лесу, и он, ещё днём мирный и молчаливый, ночью предстал зловещим чудищем.

Ветви цеплялись за лица, гнилая жижа хлюпала под сапогами, а рассерженные насекомые с жужжанием атаковали глаза и уши. Ослеплённые, испуганные, люди разбились на группы, надеясь найти хоть какую-то защиту. Каждый из них ждал выстрела в спину — и не ошибся бы.

Эльф остановился, тяжело дыша. Он поднял голову — и увидел небо, как тёмное сукно, расшитое звёздами. Луна, полная и круглая, просочилась между ветвями. Ветер замер. В этот момент из глубины леса прорезался крик — одинокий, звериный.

Птицы с грохотом вспорхнули. Раздались вопли, стоны, предсмертные крики. Тени — чёрные, с клыками, будто сотканные из ярости — рвались к жертвам. Они резали, ломали, били, терзали. Лес стал бойней. Через мгновения всё стихло. Только стоны, приглушённые хрипом крови, заполняли ночь. Луна наблюдала за этим безмолвно, зловеще, словно каменная маска.

Эльф не знал, жив он или мёртв. Всё вокруг потеряло цвет. Из тумана вдруг выступили два глаза — волчьих, пылающих зелёным. Существо смотрело на него. В следующий миг эльф ощутил, как тело повисло в воздухе — неведомая сила сжала его голову.

Перед ним стоял волк — на двух лапах, с луком в одной руке. Его зубы сияли, как клинки, испачканные кровью. Он склонился к уху эльфа и прошептал:

— Поляна Мирового Древа…

Эльф не сразу понял, что существо обращается к нему. Он уловил лишь часть фразы:

— …если не хочешь увидеть её павшей — не трогай Печать.

С этими словами волк швырнул эльфа на землю. Тот попытался встать — тщетно. Он смог лишь приподняться на руках.

— Ты угрожаешь мне? — спросил он, хрипло.

Волк уже уходил, но остановился. На земле остались тёмные следы его лап.

— Нет, — бросил он, не оборачиваясь. — Это было не угрозой.

И исчез.

Спустя время, всё ещё пребывая в оцепенении, эльф брёл обратно. Вскоре он нашёл то, что осталось от их стоянки. Повозка лежала на боку, тела — как и прежде. Только одно изменилось: сундук исчез.

Пока старые феодалы и дряхлеющие рыцари, пленённые призраками прошлого, оплакивали закат старого мира, в его тени уже плели новые интриги. По закоулкам вновь вспыхивали очаги разрушения, и торговцы, вечно идущие за выгодой, пытались угодить сильным мира сего — чтобы сохранить и приумножить своё влияние.

Зигхардт Эйн числился лордом Гирана, но лишь формально. Власти как таковой он не осуществлял: не собирал налогов, не заботился о благосостоянии подданных, не управлял замком. Спустя три месяца он попросту разрушил крепость, увёл войско и исчез. Новый же владыка, сменивший его, был полон амбиций. Чтобы обуздать влиятельных и буйных купцов Гирана, он пошёл на уступку — прекратил их многолетнюю торговую войну с Иннадрилом. Это решение оказалось мудрым: поместье воды, окружённое болотами и лагунами, попросту не могло торговать с внешним миром, не проходя через Гиран. Подписанный пакт вернул к жизни дороги между Гираном и Иннадрилом — и вместе с ними пришли деньги, влияние и надежда на стабильность.

Открытие Порта Хейна, окончание работ над портом Гирана — и вот уже морские пути снова связали три главных узла востока: Аден, Гиран и Иннадрил. Торговля потекла широким руслом. Даже Авелла на востоке подключилась к маршрутам: её секреты и диковинки хлынули в Аден как бурный поток. Разведение страйдеров — ездовых драконов — стало повсеместным, и благодаря им теперь можно было везти тяжёлые грузы по суше быстрее, чем когда-либо. Чай, шёлк, специи — предметы утончённой роскоши — заполонили дома аристократов. Даже кузнечное ремесло пережило революцию: один отважный моряк сумел выкрасть у мастеров Авеллы секрет закалки металла.

Символ Авеллы, мистический и редкий, стал повальным поветрием: ему приписывали чудесные свойства и скрытую силу. И, как это бывает в такие времена, чем богаче становился Восток — тем глубже пряталась тень.

В Дионе, на полях, и на аренах Колизея у озера Нарселл, под звуки фанфар, была провозглашена Эпоха Процветания. Но за пёстрыми флагами и пылающими фейерверками скрывались кровавые захваты, обман и жадность. Истинная цена «века процветания» оставалась за кулисами.

Мой учитель — единственный, кого я по-настоящему считал мудрецом — в своей книге «Вечная тысяча дней» писал: Баюм, проклятый император, есть не что иное, как отражение мира, созданного ленивыми богами. Сокровище тёмно-красного цвета, бегущее в венах большинства богоподобных Людей, вобрало в себя не только сущность пяти обречённых на смерть племён, но и суть ангелов вместе с тенью существ, рождённых в иных мирах. Когда-нибудь их имена будут ассоциироваться лишь с ужасом и ненавистью — в хрониках более чутких времён. Первым, кто вышел из тьмы, был Галлат.

Когда-то, давным-давно, три священных ковчега были сокрыты в самых разных уголках мира: в Гиране, в Проклятом Лесу и в Адене, столице. Во время великой войны они были утеряны, но вновь всплыли, когда началась борьба за трон императора. Легенды гласят, что внутри ковчегов — мощи святого, сумевшего низвергнуть самого Баюма. Но даже самые фанатичные из искателей — Атебальдт, Родемаи и им подобные — ошиблись, недооценив, с чем имеют дело. Их люди — торговцы, наёмники, искатели и убийцы — отправились на поиски и встретили гибель от рук загадочных Стражей Ковчегов.

И всё же я не думаю, что Ария Фестматтер была из числа таких безумцев. Её отличали чувство судьбы, врождённое благородство и безрассудная любовь, не терпящая компромисса. С ней можно было сравнить лишь двоих тёмных эльфов с севера: Скрайда, рыцаря Павеля, бывшего Танцора Клинков, признанного подземными старейшинами, и Эсена, известного как Воронье Перо — Призрачного Странника, что действовал в Руне. Однако самым ироничным было то, что наибольшую помощь в раскрытии этой тайны оказал Тетрарх Тифиэль из подземного города.

Впрочем, все мы испытали вкус и побед, и поражений. Много раз, добившись желаемого, мы с удивлением понимали, что это вовсе не то, чего мы искали. И часто — слишком часто — нас охватывало лишь чувство пустоты, когда желанное оказывалось иллюзией.

Тёмная Месса начиналась, как всегда, в самую безлунную ночь месяца. В центре деревни, в круглом провале, скрытом от чужих глаз, начинался спуск — древняя шахта, уходящая вглубь скалы. Сюда стекались жители деревни: в молчании, в чёрных одеждах, под светом фиолетовых кристаллов, освещающих путь в подземный храм.

У подножия зала, высеченного в камне ещё в Первую эпоху, стояла статуя Шиллен — исполинская, с ненавистью смотрящая куда-то вверх. Её губы хранили улыбку, в которой таилось сострадание… и проклятие. Чёрное Пламя витало над её рукой — первозданное пламя, не ведающее ни топлива, ни хода времени.

Сотни тёмных эльфов заполнили круглый зал. Они становились полумесяцем, всё ближе к центру. В первом ряду — старейшины, жрицы, магистры. Во втором — ученики, воины, те, кто уже стал на Путь. В последнем — дети и юноши.

Тиссая стояла среди второго круга. Её руки были переплетены на груди, а взгляд устремлён к статуе. Магистр Каринн вышла в центр — она была в церемониальном платье цвета сухой крови. Перед ней несли чашу с кровью тварей, принесённых в жертву в священной охоте.

— Великая Мать, что была изгнана Светом, но обрела силу в Тьме, — начала Каринн, и её голос разнёсся эхом по сводам, — мы не просим у тебя милости. Мы ищем истины в боли. Мы ищем знаков в безмолвии. Мы — потомки тех, кто отвернулся от дня. Мы — твои дети.

Все склонили головы. Тиссая ощутила, как по её коже прошёлся холод. Это был не страх — странное чувство: как будто где-то в глубине её имя уже было произнесено той, к которой они взывали.

— Прими кровь, о Мать Скрытого, — продолжила Каринн. — Прими сердца, принесённые тобой в этот мир. Мы станем тенью, что идёт за светом. Мы станем голосом, что шепчет в бездне. И пусть те, кто отвернулись от тебя, услышат нас… слишком поздно.

Затем последовало молчание — долгое, тяжёлое. И в этом безмолвии Тиссая почувствовала, как в пламени у подножия статуи начал меняться свет. Он стал темнее, как будто огонь обратился в воронку.

Каринн вылила кровь в пламя, и оно вспыхнуло багрянцем.

— Да будет ночь началом. Да будет ночь завершением. Да будет ночь — дорогой.

С этими словами процессия завершилась. Люди стали подниматься наверх — и над деревней зазвучали барабаны, начались танцы, зажглись фиолетовые огни. Начался праздник.

Позднее, под одной из скалистых арок, Тиссая сидела со своими родителями. Она пила терпкое вино, ела хлеб с пряными травами, смеялась, когда отец вспоминал старые шутки, и слушала, как мать рассказывает легенды о первых Оракулах — не зная, что однажды кто-то будет рассказывать и о ней.
Её мать — мягкая, но строгая женщина коснулась её щеки.

— Мы видели, как ты стояла сегодня у Пламени, — сказала она тихо. — Шиллен говорит с тобой. Будь честна с ней. И с собой.

Отец, часовой — хранитель границы, молчал. Но его глаза светились гордостью.

— Мы не станем удерживать тебя, — произнёс он наконец. — Только знай: у тебя есть дом, куда ты всегда можешь вернуться.

Она прижалась к ним на мгновение. Это был редкий момент покоя. На следующее утро всё могло измениться.

Ночью, на задворках праздника, у ручья, за которым начинались рощи кровавых грибов, Тиссая встретила его. Юноша стоял у воды, погружённый в мысли.

— Ты не празднуешь? — спросила она.

Он обернулся. Он был ненамного старше её. Высокий, худощавый, с лицом, ещё не тронутым взрослыми тревогами, но уже знающим цену боли.

— Я ждал, что ты придёшь, — признался он. — Я видел, как ты стояла в храме. Ты была… частью этого пламени.

Она присела рядом.

— Как ты? Все ещё мечтаешь стать рыцарем Шиллен?

— Да. Но не из жажды славы. Я хочу быть тем, кто защищает её волю. Кто не позволяет миру забыть, кто мы такие. Я хочу, чтобы моя жизнь служила… смыслу.

— Это звучит… — она замялась. — Глубоко.

— А ты? Кем ты хочешь стать?

— Я не уверена, что выбираю это сама, — ответила Тиссая. — Но я знаю: если Шиллен зовёт, я не отвернусь.

Они сидели молча. Смотрели на отражение звёзд в воде. Его рука чуть коснулась её. Неуверенно. Невинно.

— Если ты станешь Оракулом… — начал он.

— Если? — усмехнулась она.

— Тогда я буду твоим мечом. Или твоей тенью.

Она посмотрела на него. И впервые в жизни подумала, что путь, каким бы мрачным он ни был, не всегда должен быть одиноким.